Дана Бейсалиева (adilbek) wrote,
Дана Бейсалиева
adilbek

Возвращение Энгельса

Мой перевод отредактировали и опубликовали на Якобине.

Давайте воздадим почести соратнику Маркса – Фридриху Энгельсу – за внесённую им лепту по случаю его дня рождения.

Немногие политические и интеллектуальные партнерства могут сравниться с дуэтом Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Они совместно написали не только свой знаменитый «Манифест коммунистической партии» в 1848-м году, участвуя в социальных революциях того года, но ещё и две более ранние работы: «Святое семейство» в 1845-м году и «Немецкую идеологию» в 1846-м.

В конце 1870-х двое научных социалистов наконец смогли жить в непосредственной близости и совещаться друг с другом каждый день; они часто расхаживали в кабинете Маркса, каждый в своей части комнаты, и оставляли на полу царапины, поворачиваясь на каблуках во время обсуждения своих идей, планов и проектов.

Они часто читали друг другу абзацы из своих незаконченных работ. Эгельс прочитал Марксу целую рукопись своего «Анти-Дюринга» перед публикацией (в этой книге Маркс дописал главу). Маркс написал предисловие для книги Энгельса «Социализм: утопический и научный». После смерти Маркса в 1883-м году Энгельс подготовил для публикации второй и третий тома «Капитала» из черновиков, которые после себя оставил его друг. Несмотря на то, что Энгельс, как мы должны признать, стоял в тени Маркса, он тем не менее был интеллектуальным и политическим гигантом сам по себе.

Десятилетиями академики предполагали, что Энгельс принижал и искажал мысль Маркса. Как политолог Джон Л. Стэнли критически отмечал в своей работе «Mainlining Marx», опубликованной посмертно в 2002-м году, попытки отделить Маркса от Энгельса без учёта того очевидного факта, что они были двумя разными людьми с разными интересами и талантами, все больше и больше принимают форму диссоциации Энгельса, рассматривающегося в качестве источника всего предосудительного в марксизме, от Маркса, который в свою очередь рассматривается как воплощение цивилизованного писателя, а не как марксист.

Почти 42 года назад, 12 декабря 1974-го года, я посетил лекцию Дэвида МакЛелана «Карл Маркс: превратности репутации» в Evergreen State College в Олимпии, штат Вашингтон. За год до этого МакЛелан опубликовал книгу «Карл Маркс: его жизнь и идеи», которую я внимательно изучил. Но посыл лекции МакЛелана в тот день вкратце был о том, что Карл Маркс не был Фридрихом Энгельсом. Чтобы изучить аутентичного Маркса, необходимо было отделить зёрна Маркса от плевел Энгельса. МакЛелан утверждал, что Энгельс ввел позитивизм в марксизм, что привело ко Второму и Третьему Интернационалу, и в конце концов к сталинизму. Несколко лет позже Маклелан представил эту критику в его коротком биографическом труде, носящем название «Фридрих Энгельс».

Это было моё первое знакомство с антиэнгельсовской точкой зрения, которая стала определяющей чертой западных академических левых и которая была тесно связана с появлением «Западного марксизма» как отдельной философской традиции в противоположность тому, что иногда называлось официальным или советским марксизмом. Западный маркизм в этом смысле имел своим принципом отрицание энгельсовкской диалектики природы или «только объективной диалектики», как это называл Георг Лукач.

Для большинства западных марксистов диалектика была тождественным субъект-объектным отношением: мы можем понимать мир в той степени, в какой мы его создали. Такой критический взгляд сконструировал отрицание вульгарного позитивизма, который повлиял в большой мере на марксизм и который был рационализирован в официальной советской идеологии. Также он имел эффект сдвига марксизма в более идеалистическом направлении. Он привёл к становлению долгой традиции рассмотрения исторического материализма как связанного не только с гуманитарными науками, и, конечно, с политикой, но также и с материалистической естесственной наукой.

Пренебрежение Энегльсом обрело популярность в среде левых академиков, где имели место некоторые фигуры, как, например, политический теоретик Террелл Карвер, которые строили на этом принципе целую карьеру. Одним из общих уловок было использование Энгельса в качестве инструмента, нужного для извлечения Маркса из марксизма. Карвер в 1984-м году написал: «Карл Маркс отрицал то, что он был марксистом. Фридрих Энгельс повторял эти слова Маркса, но не понимал их смысл. На самом деле сейчас очевидно, что Энгельс был первым марксистом, и все больше признаётся, что он некоторым образом изобрел марксизм». Для Карвера Энгельс не только тяжко согрешил, когда изобрёл марксизм, но к тому же совершил много других грехов, как то: продвижение квази-гегельянизма, материализма, позитивизма и диалектики – все это считалось «очень далеким от тщательной эклектики Маркса».

Сама идея о том, что у Маркса была «методология», была приписана Энгельсу, и поэтому объявлялась ложной. Лишенный своих ассоциаций с Энгельсом и детерминистского содержания, Маркс легко стал приемлемым для статуса-кво как своего рода интеллектуальный предшественник. Как недавно и притом без иронии сказал Карвер, «Маркс был либеральным мыслителем».

Но большая часть критики против Энгельса была направлена на его фиктивный сциентизм в «Анти-Дюринге» и в незаконченной «Диалектике природы». МакЛеллан в написанной им биографии Энгельса констатировал, что интерес последнего к естесственным наукам «заставил его подчеркивать материалистическую концепцию природы больше, чем истории». Он был обвинен в привнесении «концепта материи» в марксизм, который был «полностью чужд работам Маркса». Его главной ошибкой стали считаться попытки развить объективную диалектику, которая обходила вниманием «субъективную сторону диалектики», и которая вела к «постепенной ассимиляции взглядов Маркса научным мировоззрением».

«Это неудивительно», – сказал МакЛеллан, – «что с консолидацией Советского режима вульгаризация Энгельса стала главным философским содержанием советских учебников». Так же как Маркс всё больше представлялся утонченным интеллектуалом, Энгельс всё больше виделся грубым популяризатором. Последний, таким образом, служил в академическом дискурсе о марксизме удобным мальчиком для битья.

Однако Энгельс тоже имел своих поклонников. Первый реальный признак перемены в его затухающей судьбе как части современной марксистской теории появился в 1978-м году вместе с работой историка Е. П. Томпсона «Бедность теории», которая в первую очередь была направлена против структуралистского маркизма Луи Альтюссера. В ней Томпсон защищал исторический материализм от этой абстрактной и гипотетической теории, лишенной любого исторического субъекта и всех эмпирических опорных точек. В процессе он отважно защищал этого «старого балду Фридриха Энгельса», который был целью большей части критики Альтюссера.

На этой основе Томпсон указал на необходимость диалектического эмпирицизма для исторического материалистического анализа. Томпсон больше всего восхищался Энгельсом именно за энгельсов диалектический эмпирицизм. Несколько лет позже вышла работа марксистского экономиста Пола Суизи «Четыре лекции о марксизме», которая начиналась со смелого подтверждения важности подхода Энгельса к диалектике, а также его критики механистических и редукционистских взглядов.

Но настоящий сдвиг, который восстановил репутацию Энгельса как крупного классического марксистского теоретика наряду с Марксом, исходил не от историков и политических экономистов, а от ученых в области естественных наук. В 1975-м году Стивен Джей Голд в «Natural History» открыто прославлял теорию Энгельса об эволюции человека, которая подчеркивала роль труда, описывал ее как самую продвинутую концепцию человеческого эволюционного развития в Викторианскую эпоху: она предвосхитила антропологическое открытие в XXI веке Австралопитека Африканус.

Несколько лет позже, в 1983-м году, Голд расширил свои аргументы в «New York Review of Books», указывая на то, что все теории человеческой эволюции были теориями «генно-культурной коэволюции» и что «лучший довод о генно-культурной коэволюции из XIX века был сделан Фридрихом Энгельсом в его замечательном эссе 1876-го года (посмертно опубликованном в „Диалектике Природы“) под названием „Роль, которую играл труд в превращении обезьяны в человека“».

В тот же год медицинский социолог и доктор медицины Ховард Уайтскин посвятил некоторую часть своей книги «Вторая болезнь» первооткрывающей роли Энгельса в социальной эпидемиологии, показав как 24-летний Энгельс, в то время писавший «Состояние рабочего класса в Англии в 1844-м году», исследовал этимологию болезни таким способом, который является прообразом более поздних открытий в здравоохранении. Через два года, в 1985-м году, Ричард Левонтин и Ричард Левинс выпустили свою книгу, ставшую сейчас классической, – «Диалектический биолог» – с посвящением: «Фридриху Энгельсу, который ошибался много раз, но который был прав, когда это было нужно».

В 1980-ых появилось экосоциалистическая традиция в марксизме. В первой стадии экосоциализма, представленной в частности пионерской работой Теда Бентона, Маркс и Энгельс критиковались за то, что недостаточно серьезно отнеслись к мальтузианским естесственным ограничениям. Однако в конце 1990-ых проходившие на эту тему дебаты дали начало второй стадии экосоциализма, ведущей отсчёт с книги Пола Буркета «Маркс и Природа» 1999-го года, в которой автор стремился изучить материалистические и экологические элементы в классических основаниях исторического материализма.

Эти усилия были изначально сконцентрированы на изучении идей Маркса, но также учитывали экологический вклад Энгельса. Большой толчок для таких исследований обеспечил новый проект MEGA (Marx-Engels Gesamtausgabe), в котором впервые начали публиковаться естественно-научные блокноты Маркса и Энгельса. Результатом стала революция в понимании классической марксистской традиции, многое из которой резонировало с новой, радикальной экологической практикой, развивающейся из сегодняшнего эпохального кризиса (экономического и экологического).

Растущее признание вклада Энгельса в науку вместе с подъемом экологического марксизма зажгло новый интерес к «Диалектике природы» и к другим его трудам, связанным с естесственной наукой. Многие мои исследования, начиная с 2000-го года, фокусировались на связи Энгельса и тех, кто оказался под его влиянием, с формированием экологической диалектики. Я не одинок в этом отношении. Политический экономист и экологический марксист Элмар Алватер недавно опубликовал на немецком язык книгу, посвящённую «Диалектике природы» Энгельса.

Незаменимость идей Энгельса для критики капитализма в наше время уходит корнями к его знаменитому тезису из «Анти-Дюринга», гласящему, что «природа – это доказательство диалектики». Данный тезис часто высмеивается в западной марксистской философии. Тем не менее он отражает глубокий диалектический и экологический анализ, проведённый Энгельсом, который, однако, должен быть переделан на современный манер: «экология – это доказательство диалектики». Значимость такого утверждения немногие будут отрицать. С этой точки зрения легко увидеть, почему Энгельс занимает такое важное место в современных экосоциалистических дискуссиях. Авторы работы по экологическому марксизму обычно цитируют как лейтмотив его знаменитые слова предупреждения в «Диалектике природы»:

«Не будем, однако, слишком обольщаться нашими победами над природой. За каждую такую победу она нам мстит. Каждая из этих побед имеет, правда, в первую очередь те последствия, на которые мы рассчитывали, но во вторую и третью очередь совсем другие, непредвиденные последствия, которые очень часто уничтожают значение первых… И так на каждом шагу факты напоминают нам о том, что мы отнюдь не властвуем над природой так, как завоеватель властвует над чужим народом, не властвуем над ней так, как кто-либо находящийся вне природы, – что мы, наоборот, нашей плотью, кровью и мозгом принадлежим ей и находимся внутри ее, что все наше господство над ней состоит в том, что мы, в отличие от всех других существ, умеем познавать её законы и правильно их применять.»

Для Энгельса, как и для Маркса, ключом к социализму было рациональное регулирование взаимоотношений человечества и природы, которые бы раскрывали полностью человеческий потенциал, в то же время охраняя нужды будущих поколений. Поэтому неудивительно, что мы видим в XXI веке возвращение Энгельса, который вместе с Марксом продолжает привносить знания в теорию борьбы и давать надежды, раскрывающие смысл нашего кризисного, требующего революции времени.

Джон Беллами Фостер, 28.11.2016. Оригинал статьи
Tags: Якобин, перевод
Subscribe

Posts from This Journal “перевод” Tag

promo adilbek 17:30, wednesday 3
Buy for 10 tokens
Белла родила. :3
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments